Наследие народника Н.К. Михайловского и проблемы XXI века
Сегодня при упоминании народничества часто в сознании возникает образ «крестьянских» социалистов, идеи и мысли которых канули в лету в начале XX в. вместе с общиной и традиционализмом. Их основными «достижениями» обычно называются неудачное «Хождение в народ», которое показало полное незнание народниками деревни и психологии мужика, и террористическая деятельность «Народной воли» до 1881 г. После этого народничество как будто перестает быть популярным и влиятельным течением в обществе пореформенной России. Так продолжается до начала XX в., когда на политической арене появляется партия социалистов-революционеров (эсеров). В этом стереотипе, как и в любом другом, содержится часть правды. Действительно, по отношению к 1880-м гг. можно говорить о снижении влиянии народничества. Но не всего, а лишь его революционного крыла. В 1880-е гг. на арену выходит новое направление — реформаторское народничество, которое своей главной опорой избирает литературную и журнальную пропаганду. Главным представителем народников-реформаторов был Николай Константинович Михайловский (1842-1904).
Уроженец малого провинциального города Калужкой губернии, Н. Михайловский в конце 1850-х гг. попал в оживленный Санкт-Петербург. В 20 лет он, после кадетских возмущений в Институте Корпуса Горных инженеров и «самовольного» ухода оттуда, остался почти без денег и начал свою карьеру в литературной сфере. В 1860-х гг. Н. Михайловский работал в мелких журналах, пока в 1868 г. он не стал постоянным автором «Отечественных записок», а после смерти Н. Некрасова в 1878 г. — и одним из редакторов вместе с М. Салтыковым-Щедриным. Так продолжалось до 1884 г., когда «Отечественные записки» были закрыты. Следующим его крупным журналом стало «Русское богатство», в котором Михайловский занял пост ведущего редактора. В 1890-гг. журнал являлся центром народничества, а его редакция — местом, с которым было связаны широкие круги дружественной общественности. Именно внутри «Русского богатства» рождались будущие партии эсеров и энесов (народные социалисты), обретали популярность их лидеры — В. Чернов и А. Пешехонов.
Но почему я пишу о наследии теоретика XIX века применительно к проблемам века XXI-го? В первую очередь, Н. Михайловский был автором знаменитой формулы, которая вошла в историю как «формула прогресса»: «Прогресс есть постепенное приближение к целостности неделимых (личности), возможно полному и всестороннему разделению труда между органами человека и возможно меньшему разделению труда между людьми» [1].
В этой цитате можно выделить такие аспекты:
1) многофункциональность и гармоничное всестороннее развитие человека (разделение труда между органами);
2) уменьшение общественного разделения труда как социально закрепленных функций за определёнными слоями;
3) нежелательность революции как общесоциального взрыва (постепенность).
Сложив эти требования, мы получим идеал социалистического общества по Михайловскому: бесклассовая структура + совмещение в одном индивиде функций, которые ранее принадлежали представителям различных слоев. Для Н. Михайловского эта формула была наиболее чистым выражением его взглядов, основные положения которых он не изменял на протяжении всей своей жизни. В предисловии к очередному изданию своих сочинений он писал: «…миросозерцание, изложенное в этой юношеской работе, осталось моим и доселе, не только в общем, а и в подробностях» [2].
Но если мы посмотрим шире, то можно увидеть, что Н. Михайловский, как отметил А. Шубин, «…указал на фундаментальное экономическое обоснование постиндустриального общества — преодоление узкой специализации» [3]. Узкая внутрипроизводственная специализация, которая тесно связана с техническим разделением труда (то есть дроблением производственных операций) несовместима с целостной человеческой личностью, формирование которой являлось идеалом Н. Михайловского [4]. Апогей этого процесса специализации пришелся на ХХ век, когда в индустриально развитых странах, в частности в США, конвейерное производство стало превращать человека в придаток машины, нужный лишь для самых простых узкоспециализированных и стандартизированных операций, исключающих любое творчество и самодеятельность. Это выразилось в системе тейлоризма, создатель которой Ф. Тейлор разработал полную рационализацию трудовых движений. Э. Тоффлер в фундаментальной работе «Третья Волна» (1980 г.) пишет: «Тейлор решил, что существует один-единственный лучший (стандартный) способ выполнения каждой отдельной работы, одно лучшее (стандартное) средство для ее выполнения, а также обусловленное (стандартное) время для ее завершения» [5]. Эту систему взяли на вооружение и капиталисты, и В. Ленин [6]. Она стала крайним выражением «расчеловечивания» человека и превращения его в узкоспециализированный придаток к орудию производства. Это состояние дальше всего удалялось от идеала Н. Михайловского.
Взаимодействие узкоспециализированных индивидов, характерное для промышленного производства, Н. Михайловский называл «сложным сотрудничеством». В его понимании участники этого типа кооперации теряли личностную однородность, становились лишь частью (органом) [7] одного целого. Но самое главное, человек в таком состоянии усваивал себе «только одну какую-нибудь силу, одну какую-нибудь способность» [8], то есть переставал выполнять большинство функций, присущих человеку по своей природе; сектор его деятельности сужался. Таким образом, народник выступал за преодоления индустриального уклада, в экономике основанного на крупном промышленном производстве [9].
Тем не менее, опыт XX века показал, что все модернизирующиеся общества двигались как раз по пути «сложного сотрудничества», поскольку количество населения, занятого в индустриальном секторе, неуклонно росло. Вместе с этим усиливалось и общественное (экономическое) разделение труда. В 1950 г. в промышленном секторе Великобритании было занято 48,8% работающего населения, во Франции — 31,8%, в Германии — 42,9% [10]. В РСФСР в 1990 г. эта цифра достигала 42,3% [11]. Получается, что «формула прогресса» остается лишь формальностью, которой суждено остаться в XIX в.? Отнюдь нет. Если мы начнем отслеживать, как изменялась структура занятости во второй половине XX в., то увидим интересные цифры. Возьмем данные занятости в промышленности за 1974 и 2004 гг. [12]:
• Великобритания — 42% и 22,3%
• Франция — 39,4% и 23%
• Германия — 46,7% и 31%
Как видно, в 1960-70-е началась деиндустриализация, которая продолжилась и позднее. Значительные массы населения покидали промышленный сектор, переходя в сектора услуг, научной и творческой деятельности, где узкая специализация и подчинение человека конвейерному ритму не требуется. Стоит, конечно, учитывать, что в развитых на тот момент странах эта тенденция сопровождалась перемещением «грязного» индустриального производства в страны Азии [13]. Тем не менее, процесс изменения характера деятельности — деспециализации — значительной части населения Западной Европы налицо. Становится понятно, на что опирался футуролог Э. Тоффлер, когда писал об масштабных изменениях, характеризующих переход от общества стандартизации («вторая волна») к обществу большей креативности и разнообразия («третья волна»).
Таким образом, народническая «формула прогресса» оказалась верной не в тактическом отношении, а в стратегической перспективе. Можно даже найти пересечения в текстах Н. Михайловского и Э. Тоффлера. Вот, что мы встречаем в статье народника:
• Для членов сложного сотрудничества «…общая цель постепенно и постоянно отодвигается все дальше… и, наконец, совершенно разменивается на ряд частных целей, одна от другой совершенно обособленных. Они (работники — К.С.) не понимают друг друга, хотя связаны между собой самым тесным образом» [14].
• «В простом же сотрудничестве общая цель вызывает солидарность интересов и взаимное понимание членов общества»; Работники «…имеют полную возможность в каждую данную минуту проникнуться жизнью своего товарища» [15].
• Не забудем добавить сюда и предсказание процесса уменьшения экономического разделения труда (см. выше).
В книге «Третья волна» находим такие строки:
• «С наступлением на наше общество Третьей волны работа становится все более разнообразной, менее фрагментированной, каждый выполняет более крупное, а не мелкое задание» [16].
• «…работодатели Третьей волны испытывают все возрастающую потребность в мужчинах и женщинах, которые принимают на себя ответственность, понимают, как их работа связана с работой других, которые могут справляться с более крупными заданиями и быстро адаптируются к изменившимся обстоятельствам и которые чувствуют настроение людей вокруг них» [17].
Как мы видим, элементы простого сотрудничества (осознание общности целей, разнообразная деятельность) были замечены Э. Тоффлером и причислены им к формирующемуся обществу нового типа.
К чему в конечной перспективе может вести уменьшение экономического разделения труда, увеличение творческой составляющей в работе, усиление эгалитарных связей между участниками производственного процесса? На мой взгляд, в этом случае открывается перспектива слияния как производственных, так и социальных функций. Если разделить производственный процесс на части, то мы получим: управление, организация, генерация (моделирование) идей, исполнение решений. В индустриальном обществе исполнением этих функций занимаются представители определенного слоя: собственник/менеджер, интеллигенция (слой инженеров и т.д.), специализированные работники. Тем самым проявляется общественное разделение труда. Но уже сегодня технологии позволяют с помощью автоматизации закрывать экономическую потребность в простом, низкоквалифицированном труде, который носит стандартизированный характер. Если раньше, на пике развития индустриализма, узкоспециализированный работник был необходим, то теперь представители этого социального слоя оказываются ненужными.
Потребность в разнообразной деятельности, от которой человек будет получать удовольствие, саморазвиваться и повышать свой культурный уровень не в свободное время, а постоянно, является насущной. Это ставит на повестку дня вопрос о преодолении разделения функций как на производстве, так и в жизни. Представьте, что наша основная деятельность будет требовать высокого уровня автономии, творчества, что она задействует большинство функций, свойственных человеческому организму. При таком характере деятельности необходимость в иерархии, наличии вышестоящего субъекта — начальника/менеджера — будет необязательна, потому что их функции сольются в одном человеке или в коллективе равноправных работников. Личностная цельность в рамках производственных отношений, которая была недоступна большинству людей еще 100 лет назад, станет реальной возможностью.
Таким образом, можно сказать, что прогресс по Н. Михайловскому сегодня опирается на реальные социальные и экономические тенденции. Но прогресс, в силу противоречивости общественных отношений, не может быть линейным. Его успех может быть обеспечен только в результате целенаправленных действий носителей определенной идеи. По моему мнению, современным левым и тем, кто думает о будущем общественном устройстве, основанном на социально-экономическом и политическом равноправии, обязательно нужно обратить обогатить идейный багаж теоретическими достижениями народника Николая Михайловского.
Библиография:
[1] - Михайловский Н.К. Полное собрание сочинений. Т. I. СПб., 1906. С. 165. Это последние строчки его статьи «Что такое прогресс?», написанной в 1869 г.
[2] - Там же. Т. I. C. IV.
[3] - Шубин А.В. Социализм. «Золотой» век теории. М., 2007. С. 256.
[4] - Блохин В.В. Историческая концепция Н.К. Михайловского. М., 2002. С. 245.
[5] - Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999. С. 94-95.
[6] - Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 36. М., 1962. С. 190.
[7] - Н. Михайловский формулировал свой идеал в противовес идеям «органистов» (Г. Спенсер), которые обосновывали прогрессивность общественных дифференциаций и превращения человека в инструмент «большого» общества.
[8] - Михайловский Н.К. Указ. соч. C. 109.
[9] - О характеристиках индустриального общества можно прочитать здесь: Ким О.В. Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь / Отв. ред. А.О. Чубарьян. М., 2016. С. 123-128.
[10] - Кэмбриджская экономическая история Европы Нового и Новейшего времени. Т. 2. М., 2013. С. 433.
[11] - Там же. С. 448.
[12] - Там же. С. 433, 434.
[13] - Там же. С. 432.
[14] - Михайловский Н.К. Указ. соч. C. 107.
[15] - Там же. С. 107.
[16] - Тоффлер Э. Указ. соч. С. 607.
[17] - Там же.